Текстовые материалы этой страницы опубликованы. При их использовании просьба ссылаться на: Клоков К.Б. Оленеводство и оленеводческие народы Севера России. Часть II. Север Средней Сибири. СПб, 2001.

     В настоящее время ареал таймырской популяции дикого северного оленя полностью охватывает весь Таймырский округ и включает прилегающие части Якутии, Эвенкии и Ямало-Ненецкого автономного округа. Наиболее полные данные о численности, территориальном распределении и других ее экологических параметрах изложены в работах Л.А.Колпащикова [25, 26, 27, 28]. Они основаны на мониторинге, который проводится путем авианаблюдений Норильским НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера.
     Численность популяции постоянно меняется. В XIX веке она, вероятно, насчитывала около полумиллиона животных, но затем сильно сократилась [37-41, 17]. Позднее она снова начала увеличиваться. Первый авиаучет, проведенный на Таймыре в 1959 году, позволил ориентировочно определить ее в 110-120 тысяч животных. Уже к 1966 году популяция увеличилась примерно в два раза - до 252 тысяч, а к 1975 году - до 449 тысяч, после чего ее рост замедлился. В 1988 году в ней было учтено 680 тысяч оленей. В последние годы численность таймырских оленей в связи с сокращением пресса промысла стала расти быстрее. Сейчас, по оценке Л.А. Колпащикова [27], она составляет 1000-1200 тыс. голов.

     В пределах самого Таймырского полуострова олени проводят теплое время года. Их зимовки охватывают обширные площади, главным образом, на севере Эвенкии и северо-западе Якутии; часть оленей уходит зимовать на левый берег Енисея. Характер использования территорий и пути миграций оленей часто меняются. Это позволило Е.Е.Сыроечковскому [43] сделать вывод о квазипериодических "маятниковых колебаниях" и "калейдоскопическом" эффекте как основе жизнедеятельности крупных мигрирующих популяций северного оленя. Так, в 1960-1980-е годы основные летние скопления диких оленей наблюдались на Западном Таймыре, в нижнем течении Пясины, Пуры, по побережью Енисейского залива, водоразделу между Пясиной и Енисеем. В конце 1980-х годов распределение и пути миграций радикально изменились. Число оленей на западном Таймыре резко снизилось. Основная часть популяции переместилась на центральный Таймыр. Соответственно изменились - сдвинулись к востоку - и основные зимовки.
     Промысел диких оленей стал играть определяющую роль в экономике промыслово-оленеводческого хозяйства Таймыра с начала 1970-х годов. До этого таймырские колхозы, а затем и совхозы были ориентированы на развитие оленеводства. Промыслом диких оленей коренное население занималось самостоятельно. Он носил не товарный, а сугубо потребительский характер. Источником же товарного мяса до конца 1960-х годов были только домашние олени.
     После восстановления численности диких оленей положение изменилось. В 1971 г. на западном Таймыре на базе нганасанского поселка Усть-Авам, но с центром в г. Норильске создается Таймырский госпромхоз - специализированное на промысле диких оленей предприятие. Он быстро разворачивает их массовый отстрел, главным образом, во время осенней миграции через р. Пясину. Немного позднее, с 1978 г., к промыслу активно подключаются и совхозы, после того как на них были распространены действовавшие в госпромхозе высокие закупочные цены на мясо "дикаря" - 260 руб. за центнер. Однако до конца 1980-х годов, пока основная масса оленей уходила на зимовки западным миграционным путем, лидирующее положение в промысле занимал госпромхоз. Максимальное промысловое изъятие из популяции в 1980-е годы даже по официальным данным превышало 100 тысяч оленей в год.

     Основным и наиболее экономически эффективным способом добычи диких таймырских оленей стал отстрел на переправах через крупные реки во время осенней миграции. Метод этот является своеобразным повторением традиционной нгансанской поколки, с той только разницей, что применение огнестрельного оружия и технических средств совершенно изменило сам характер охоты, которая перестала быть средством жизнеобеспечения и приняла "индустриальный" характер. Оленей отстреливали с моторных лодок, подъезжая к ним на несколько метров, крупной дробью из охотничьих ружей, или забивали, ударяя плывущих зверей тяжелыми палками по голове. Убитых зверей связывали в "плоты" по несколько штук и буксировали к месту разделки, расположенному на так называемой отстрельной точке.
     Там, где не было удобных для промысла рек и было достаточно леса, охотники устраивали также направляющие изгороди с накопителями. В условиях неустойчивого миграционного потока это давало бригадам большие преимущества, так как позволяло вести отстрел небольшими порциями и перерабатывать продукцию без особой спешки. Например, в 1991 г., когда ход оленей по западному миграционному пути ослабел, хорошие результаты на промысле в бассейне Пясины были лишь у одной бригады из 15 охотников на точке "Белый яр". Используя направляющие изгороди с накопителем, в котором собиралось до трех тысяч оленей, бригада за короткий срок с 11 по 19 октября добыла и полностью обработала 2100 оленей.
     С наступлением холодов, как только вдоль берега образуется полоса льда, олени боятся заходить в воду, так как лед под ними проламывается. Отстрел на переправах к этому времени заканчивался. Городские охотники, как правило, уезжали, а часть местных оставалась, чтобы продолжать промысел оленя на суше. Успех охоты на зимнем промысле зависел от территориального распределения оленей. На восточном Таймыре добыча бывала весьма значительна.
     В период развития промысла (1980 - начало 1990-х годов) оборудованная отстрельная точка на переправе представляла собой механизированный технологический комплекс - небольшой завод по первичной обработке туш убитых оленей. На ней могли жить и работать от 10-15 до 30-40 человек, добывающих и обрабатывающих несколько тысяч оленей за сезон, при пропускной способности 100-200 и более оленей в сутки. Таких точек существовало несколько десятков. Они были локализованы по нескольким линиям. Западный миграционный путь перекрывала линия точек, расположенных вдоль реки Пясины, от устья р. Пуры и выше, и по правому притоку Пясины - р. Дудыпте в ее нижнем и среднем течении. Восточный миграционный путь был перекрыт линией точек по р. Хете вдоль всего ее течения - вверх, примерно, от устья р. Ледяной.
     Наиболее богатые и хорошо оборудованные точки были устроены в западной части полуострова, в угодьях Таймырского госпромхоза, где первоначально добыча была выше, чем на востоке - в угодьях совхозов Хатангского района. Охотились на них, как правило, сложившиеся коллективы промысловиков, ядро которых составляли находившиеся в отпуске горожане, прежде всего работники Норильского комбината. Однако приезжали охотники и с юга: из Красноярска и даже из городов Европейской части страны. Обычно бригада рабочих-отпускников заключала договор с промысловым хозяйством (совхозом, госпромхозом), на территории которого проходил отстрел. Используя свои связи в городах, бригада обеспечивала себя техникой и другим необходимым для промысла снаряжением, а о вывозе продукции заботилось промысловое предприятие. В состав бригады включалось также определенное количество охотников из местного, коренного населения - это входило в договорные условия.
     При подготовке планов промыслового отстрела окружное управление сельского хозяйства специально учитывало количество охотников из коренных народов Севера. В отстреле на переправах в целом по округу они составляли не более 20% охотников. Однако распределение было неравномерно: больше на востоке, в Хатангском районе (30%) и в совхозе "Волочанский" (44%). На западе, ближе в Норильску, их было совсем немного: 12% в Таймырском госпромхозе и 3% в совхозе "Пясино". Во многих случаях коренные жители выполняли лишь вспомогательные работы, которые хуже оплачивались. Заработки сезонных рабочих, напротив, бывали очень высокими.
     По сводкам Таймырского агропромышленного объединения, в 1989-1990 гг. в промысле дикого оленя участвовали более 1 тысячи человек. Половина из них приходилась на Таймырский госпромхоз, 20% - на совхоз "Пясино", 10% - на совхоз "Волочанский". Первые два предприятия занимали все переправы по реке Пясине и нижнему течению Дудыпты. Совхоз "Волочанский" занимал верхнее течение Хеты, вниз до устья реки Боярки. Кроме того, он имел отстрельную точку на Дудыпте, немного ниже бывшего поселка Пайтурма. Это была самая западная отстрельная точка в бассейне Пясины. В сумме эти три предприятия полностью перекрывали западный миграционный путь и давали две трети продукции отстрела по округу. Оставшиеся 20% охотников и одна треть продукции приходились на совхозы Хатангского района.
     Происшедшее на рубеже 1980-х и 1990-х годов перемещение миграционного потока оленей на восток изменило это соотношение. Если с 1977 по 1988 годы госпромхоз "Таймырский" ежегодно отстреливал по 4050 тыс. диких оленей, то в 1989 году - только 25, в 1990 г. - 10,7, а в 1991 - 7,6 тыс. В Хатангском районе добыча в эти годы, наоборот, возросла. Если бы не экономические сложности, этот рост был бы больше.
     В годы реформ эта экономически очень эффективная система промысла диких оленей разрушилась. Возросшие цены на вертолеты и трудности со сбытом продукции сделали промысел оленей почти невыгодным даже для бригад с большим опытом отстрела. На реке Пясина промысел на отстрельных точках продолжают только несколько бригад городских охотников из Норильска.
     Однако потребительская охота на диких оленей в сложившейся ситуации сделалась основным средством жизнеобеспечения всего местного населения. Жители Усть-Авама, Волочанки, а также долганских поселков, расположенных по реке Хете, продолжают охотиться на оленей уже не бригадами, а индивидуально. Чтобы снизить расходы, используют для вывоза мяса водный, а зимой также и наземный транспорт. Поскольку мясо продать трудно, оно идет в основном для питания самого местного населения. Были случаи, когда охотники хранили мясо в течение года в ледниках, в надежде сдать его в госпромхоз или совхоз, или продать коммерсантам. Когда мясо портилось - его выбрасывали.
     По оценке Л.А.Колпащикова [27], общее изъятие оленей из таймырской популяции в последние годы составляет около 30 тысяч, причем половина из них отстреливается без разрешений и не учитывается органами госохотнадзора.