• Пастбища
  
• Экономика
  
• Промышленное освоение
  
• Дикий северный олень
  
• Переработка продукции оленеводства
  
• Этнический состав оленеводческого населения
  
• Перспективы выживания оленеводства
  
• Меры по сохранению оленеводства
  

Пастбища
    Пастбища обычно считают основой оленеводства и главным фактором, ограничивающим поголовье оленей. Однако в современных условиях это не так. Во всех регионах, где численность оленей падает, образуется значительный резерв пастбищ. Там, где пастбища были сильно выбиты, из-за слишком численности оленей, происходит их восстановление. Единственный регион, где вопрос о пастбищах стоит остро - это Ямало-Ненецкий автономный округ, где поголовье оленей постоянно растет. Однако, более детальный анализ показывает, что значительный недостаток пастбищ наблюдается здесь только в двух районах - Ямальском и Тазовском. Здесь находится более 70% поголовья оленей и только 35% кормовых ресурсов пастбищ ЯНАО. Фактическое поголовье оленей превышает расчетную оленеемкость в Ямальском районе на 87%, а в Тазовском - на 31%. Здесь находится более 70% поголовья оленей и только 35% кормовых ресурсов пастбищ ЯНАО. Фактическое поголовье оленей превышает расчетную оленеемкость В большинстве случаев, если оленеводы хорошо вооружены и имеют снегоходы, они могут самостоятельно защитить стада от волков. в Ямальском районе на 87%, а в Тазовском - на 31%.
     В третьем по значению оленеводческом районе - Приуральском - поголовье соответствует расчетной оленеемкости. При этом в лесотундровых и таежных районах округа имеются значительные резервы кормовых ресурсов, которые однако не могут решить проблемы: переместить туда оленьи стада невозможно в силу этнического фактора. Размещение зимних и летних пастбищ и маршруты касланий обусловлены этническими традициями коренных жителей и связаны с адаптацией ненецкого крупностадного оленеводства к условиям выпаса оленей в открытой тундре.
    Как известно, большую опасность для оленьих пастбищ представляет промышленное освоение, которое достигло в Ямало-Ненецком округе огромных масштабов. Тем не менее именно в этом регионе происходит рост поголовья оленей. Как объяснить это противоречие?   Дело в том, что разрушение оленьих пастбищ в результате промышленного освоения нефтяных и газовых месторождений до настоящего времени происходило в основном в Надымском и Пуровском районах, где имеется значительный резерв пастбищных ресурсов. Поэтому, несмотря на огромные площади испорченных пастбищ, общее поголовье оленей в округе до настоящего времени растет. Это может показаться парадоксальным, если не учитывать конкретного размещения оленеводства по районам округа.  В ближайшие годы предполагается освоение месторождений на полуострове Ямал - т.е. в районе с наибольшим дефицитом пастбищных ресурсов. Это может иметь катастрофические последствия для оленеводства округа.
    С дефицитом пастбищ в округе связана еще одна проблема. Он стал причиной конфликта между его администрацией и оленеводами, имеющими личных оленей. Вполне обоснованные опасения администрации округа, что дальнейший рост численности оленей приведет к истощению кормовых ресурсов и экологическому краху оленеводства нашли выражение в Постановлении Губернатора округа №373 от 18 мая 2001 года "О приведении численности оленепоголовья в соответствии с оленеемкостью пастбищ на территории автономного округа". В этом постановлением для каждого района округа определены нормы потребности в домашних оленей для семей коренных народов Севера, имеющих личных оленей и проживающих в тундре и лесотундре.  Надо отметить, ограничение поголовья на этом уровне дает возможность частному оленеводству существовать только как средство традиционного жизнеобеспечения, но не как товарному хозяйству. Указанное постановление явно направлено против развития частного оленеводческого хозяйства и находится в очевидном противоречии с принципом равенства всех форм собственности. Не вызывает сомнений, что попытка решить экологическую проблему за частного оленеводства - это прямое наступление на интересы коренного населения ЯНАО.
    Проблема перегрузки тундровых пастбищ ЯНАО действительно серьезная, но ее нельзя решать, ущемляя интересы оленеводов.

Экономика
    Экономическое положение оленеводства более или менее благополучно только в западной части страны, где имеются лучшие возможности для сбыта продукции. В Мурманской области есть возможность продавать оленину на экспорт. Это единственный регион, где оленеводство приносит существенную прибыль.
    В Ямало-Ненецком округе экономическое положение сложнее. Оленеводство здесь только самоокупается. Рынок оленины недостаточно развит и розничные цены на нее в два раза ниже, чем на говядину или свинину. Население северных городов не ценит оленьего мяса и не хочет платить за оленину хорошую цену. Чтобы улучшить положение здесь предполагается построить новые современные забойные пункты и цеха по переработке оленины.
Наибольший интерес представляет экономическое положение оленеводства в двух тундровых районах округа Ямальском и Тазовском. Особенность этих районов в том, что здесь имеются стойкие традиции частного оленеводства, 2/3 поголовья находится в личной собственности и только 1/3 у совхозов. Таким образом экономика оленеводства зависит от двух форм собственности.
    По имеющимся официальным данным в Ямало-Ненецком АО на 1.01.2001 было 2914 собственников оленей, владевших 350,1 тыс. животных. Некоторые из них держат своих оленей вместе с совхозными стадами. Другие имеют отдельные стада. В среднем на одного владельца в Ямальском районе приходится 155 личных оленей.
  Крупные семейные стада насчитывают по тысяче и более животных. Специалистами Департамента сельского хозяйства округа были рассчитаны нормативы количества оленей, которое необходимо для поддержания жизнедеятельности кочевой семьи в Ямальской тундре. Согласно этим расчетам оленеводу без семьи необходимо иметь около 90 оленей, семье из пяти человек - 385, а семье из восьми человек - 540. Этот расчет принимает во внимание только потребности семей в транспортных оленей, оленьем мясе и шкурах для собственных нужд, а также минимальное количество оленей для обмена на продукты первой необходимости (чай, сахар, хлеб и т.д.) из расчета около 30 рублей на человека в день. Такое количество оленей не позволяет накопить денег для инвестиций, покупки снегохода, или для постройки собственного дома в поселке.
    Пастухи-оленеводы, работающие в совхозах, получают зарплату около 2500 рублей (86 долларов США) в месяц.
    До настоящего времени совхозы играют ключевую роль в оленеводческому хозяйстве Ямало-Ненецкого АО. В 2000 году они продали около 1 тыс. т оленины и 25,5 т пантов. Они до сих пор являются единственными законными пользователи оленьими пастбищами, владельцами забойных пунктов и цехов по переработке мяса. Через них осуществляется все ветеринарные работы в округе. Они имеют вездеходы и радиостанции и поддерживают постоянную связь с кочевыми семьями (в первую очередь со своими бригадами, но через них также и с частными оленеводами). Работа в совхозах и связанные с ней социальные выплаты до сих пор остаются важным источником дохода для большей части семей оленеводов, хотя за последнее десятилетие значительную часть продукции (мяса оленей и пантов) оленеводы продают коммерсантам не зависимо от совхозов. Жалованье пастухам и их женам ("чумработницам") совхозы обычно платят не наличными деньгами, а продуктами и товарами первой необходимости.
    Кроме того, совхозы заключают договора с частными оленеводами на закупку у них оленьего мяса и пантов.
    Цены, по которым оленеводы продают оленину совхозам очень сильно варьируют - в последний год они составляли от 5 до 35 рублей за килограмм убойного веса, в зависимости спроса, предложения и транспортных издержек.
    Рентабельность совхозного оленеводства определяется затратами на производство, транспортными издержками и реализационными ценами на оленину. Все совхозы округа получают дотацию из окружного бюджета в размере 13 рублей на килограмм реализованного мяса. По данным Департамента сельского хозяйства округа средняя себестоимость оленины (включая транспортные расходы) выросла от 27,5 руб/кг в 1998 году до 44,5 в 2000. За последний год в разных совхозах она варьировала от 35,6 до 76,1 руб/кг, в зависимости, главным образом от транспортных издержек.
    Средняя реализационная цена на оленину выросла с 15,2 руб/кг в 1998 г. до 32,2 в 2000 г. За последний год в разных совхозах она варьировала от 20,7 до 42,1 руб/кг.
   В целом, даже с учетом дотации, совхозы получают от продажи оленьего мяса очень небольшую прибыль - порядка 70 копеек за килограмм. Крупнейшие совхозы - Ярсалинский (30,8 тыс. оленей) и Ныдинский (22,7 тыс. оленей) - имеют прибыль около 6 руб. за кг реализованного мяса.
    В 2000 г. средняя прибыль от продаже одного килограмма пантов в совхозах составила 200 руб. В сумме все совхозы округа получили от продажи пантов только 5 млн. руб. (170 тыс. долларов США), и около 1 млн. руб. от продажи оленины.
    Причина столь низкой прибыльности связана с отсутствием спроса на мясо северного оленя в сибирских городах. Так, в Салехарде в июне 2001 года розничные цены на оленину составляли 35-45 руб./кг. В тех же магазинах говядина и свинина продавались по 70-90 руб./кг. Это связано с тем, что среди горожан Западной Сибири преобладают выходцы из центральных районов России и Украины, для которых оленина не традиционный продукт.

Промышленное освоение
    Промышленное освоение нередко считают основным фактором, разрушающим оленеводство. Однако собранные данные показывают, что там, где промышленное освоение продолжается (Западная Сибирь), несмотря на разрушение пастбищ и вытеснение оленеводов с родовых угодий, положение в оленеводстве все же лучше, чем в других регионах. Хуже всего дело обстоит в местах, где интенсивное промышленное освоение имело место в недавнем прошлом, а теперь прекратилось (Чукотка).
    В целом для устойчивого развития оленеводства одинаково неблагоприятны как экономический кризис, так и "бум" освоения. "Умеренное" промышленное освоение является лучшей ситуацией, так как создает возможности для сбыта продукции. Кроме того, оленеводы могут получать от промышленных компаний компенсацию за отторгаемую ими территорию. Сейчас этот механизм плохо, но все же работает.

Дикий северный олень
    Многие специалисты считают сильный рост численности дикого северного оленя в восточных регионах Севера России одной из основных причин кризиса домашнего оленеводства. Проблема изучалась нами в ареалах ненецкого, нгансанского и долганского оленеводства на Таймыре, эвенского в бассейне Индигирки, чукотского в бассейне реки Белой. Были привлечены также данные по Эвенкии, где кроме местных таежных диких оленей, зимуют тундровые олени таймырской популяции, и по Ямало-Ненецкому АО. Материалы показывают, что в большинстве случаев (исключением является Таймыр) рост численности диких оленей является не причиной, а скорее следствием сокращения домашнего оленеводства, так как дикие олени занимают освободившиеся от домашнего оленеводства пастбища. Росту численности диких оленей способствуют также потери животных из домашних стад.
    В районах, где диких оленей много, выпасать крупные стада домашних, конечно, нельзя. Однако даже там можно содержать небольшое количество домашних оленей в этнокультурных и транспортных целях.
    При средней численности диких оленей сохранность домашних стад зависит в основном от опыта оленеводов. Первое время, пока этот опыт еще не приобретен, потери бывают очень велики, но затем они уменьшаются.
    Небольшое количество диких оленей даже способствует сохранению поголовья домашних, так как является дополнительным источником мяса для оленеводов и местного населения.
    В то же время с точки зрения экономической эффективности хозяйства промысел дикого оленя при его высокой численности имеет преимущество перед товарным оленеводством. По этой причине коренное население в условиях кризиса нередко избавляется от домашних оленей и переходит к промыслу диких.

Переработка продукции оленеводства
    Мнение, что кризис товарного оленеводства вызван в основном отсутствием технологических средств переработки оленины - также упрощенная трактовка проблемы. Это верно в основном для крупностадного тундрового оленеводства ненцев и коми на Европейском Севере и на Севере Западной Сибири. В ряде других регионов (Эвенкия, Чукотка) в первые годы реформ было закуплено несколько хорошо оборудованных цехов для переработки оленины. Однако они не работают из-за отсутствия сырья, транспорта и платежеспособного спроса. Там, где поголовье оленей сильно снизилось, их забой на продажу вообще прекращен, а мясо используется только для питания местного населения.

    Сейчас специальной Программой Министерства сельского хозяйства РФ предусмотрено строительство цехов по переработке оленины. Однако, если их деятельность не будет контролироваться ассоциациями оленеводов - то в условиях рынка они скорее всего превратятся в эксплуататоров, отбирающих прибыль у оленеводческих хозяйств. Если будет налажена высокоэффективная переработка мяса диких оленей, коммерческой добычей которых чаше занимается некоренное население - то оленеводы тем более пострадают из-за конкуренции.
    Таким образом, наличие соответствующих технологий и оборудования для высококачественной переработки оленьего мяса, а также других видов продукции оленеводства (шкуры, камус, рога, сырье для биофармацевтических препаратов) необходимое, но не достаточное условие выживания оленеводства в новых условиях России.

Этнический состав оленеводческого населения
    Ретроспективный анализ показал, что прослеживается отчетливая связь состояния оленеводства с этническим составом коренного населения. Так, юкагиры, не имевшие в прошлом стойких традиций разведения домашних оленей, потеряли почти всех оленей. Лучше всего сохранилось оленеводческое хозяйство в Анабарском улусе - единственном, в пределах Якутии, г де преобладают долганы. В районах преимущественного расселения эвенов, где товарное оленеводство в прошлом развивалось наиболее бурно, сильнее всего проявилась и тенденция к его обвальному сокращению в последние 4-5 лет. В эвенкийских районах сокращение численности домашних оленей началось раньше (еще до начала в стране интенсивных хозяйственных реформ) и протекает более медленными темпами. Таким образом, процессы сокращения оленеводства в районах с разным этническим составом коренного населения имеют различные причины и механизмы.
    О большой роли в сохранении оленеводства этнического фактора говорят и данные, полученные по Эвенкии: значительные стада частных оленей остались здесь не у эвенков, а у ессейских якутов.
    В Ямало-Ненецком АО значительные различия в динамике оленеводства между двумя тундровыми районами и остальной территорией также связаны с этническим фактором. В данном случае речь идет о различиях субъэтнического уровня. Лидеры ненецких оленеводов, с которыми я встречался, подчеркивали, что Ямальские и Тазовские ненцы значительно отличаются от остальных (в том числе и по языку). Они значительно более тесно связаны с домашними оленями и в значительно большей степени сохраняют традиции кочевников Тундры.

Перспективы выживания оленеводства
    Как показал проведенный анализ, во многих Северо-Восточных регионах России в период плановой экономики поголовье оленей было увеличено выше оптимального уровня, соответствующего местным природным условиям и хозяйственным традициям коренного населения.
    Можно было ожидать, что после проведения реформ, когда влияние планового хозяйства исчезнет, оленеводство в таких районах сможет вернуться к "нормальному" традиционному уровню. На самом деле в большинстве регионов этого не произошло, а поголовье оленей сократилось практически до нуля. В связи с этим большое значение для оценки перспектив сохранения оленеводства приобретает сравнение роли природных, этнических и экономических факторов.
    Такие исследования были проведены на Чукотке О.Н.Мироненко и О.В.Етылином (1999), причем их выводы оказались противоположными. О.Н.Мироненко считает, что падение численности домашних оленей на Чукотке обусловлено объективными природными и этноэкологическими условиями.Так, в прибрежных районах тундровой зоны -Чукотском, Провиденском, Беринговском - крупностадное оленеводство как полный круглогодичный хозяйственный цикл в прошлом никогда не практиковалось. Эти территории - исконные места летовок оленеводов Анадырского, Иультинского районов. Современное критическое состояние оленеводства (вплоть до полного его исчезновения) этих трех районов - закономерный итог попытки внедрить содержание крупных стад в зону "рискованного оленеводства" с постоянным оледенением кормов и жестких пург в снежные периоды выпаса.
    Лесотундровая зона Чукотского округа, в пределах Билибинского и Анадырского районов, также неподходящее место для крупностадного товарного оленеводства. Традиционно она осваивалась оленеводами лишь в небольшой степени. Основная часть территории Билибинского района, где много лесов и разновозрастных гарей, в прошлом никогда не использовалась в качестве оленьих пастбищ, особенно летних. Здесь кочевали роды эвенов-промысловиков, основным занятием которых был охотничий промысел, а не оленеводство.
    В южной части Анадырского района лесотундровые угодья эпизодически использовали оленеводы Корякского АО, а местное коренное население занималось рыболовством и охотничьим промыслом.
    На сегодняшний день максимальные потери поголовья оленей наблюдаются именно в вышеуказанных районах округа. Поэтому однозначно объяснять их только экономическими причинами и ошибками при проведении хозяйственной реформы было бы неправильно.
    Аналогичным образом можно объяснить сокращение оленеводства в Эвенкии, на значительной части территории Республики Саха (Якутия) и в ряде других мест. Вместе с тем из истории известно, что сама традиция крупностадного оленеводства появилась сравнительно недавно и обусловлена экономическими причинами. Поэтому правомерна и другая точка зрения (Нуняво, Етылин, 1999), в которой подчеркивается, что крупные оленеводческие хозяйства имеют значительно более высокую производительность труда и экономическую эффективность. Это позволяло крупным совхозам успешно вести оленеводческое хозяйство даже в экстремальных условиях. Их разукрупнение в ходе реформ было ошибкой. На Ямале частное оленеводство развивается вместе с оленеводческими совхозами, а не вместо них.
    Оленеводческая бригада, как самостоятельная производственная единица, реформированная в фермерское хозяйство объективно не в состоянии заниматься одновременно и производством, и переработкой, и хранением, и реализацией продукции даже при благоприятных внешних условиях. Поэтому в период реформ поголовье оленей сохранилось главным образом в хозяйствах, выбравших стратегию "здорового консерватизма" и сохранивших существовавшие в прошлом производственные структуры в новых экономических условиях. Наиболее яркий пример здесь - совхоз им. 1-го ревкома Чукотки в с. Усть-Белая.
    Полученные в ходе исследования новые данные в целом подтвердили первоначальную гипотезу (Клоков, 1998) о решающей роли в судьбе оленеводства типа адаптации коренного населения к изменениям, происходящим в доминирующем обществе.
    Доминирующее общество (в настоящее время - неосознанно) ощущает оленеводческое хозяйство северных народов как некоторое инородное тело. Оно стремится сделать его похожим на те формы хозяйства, которые для него привычны, приемлемы, эффективны. В целом традиционное хозяйство северных народов последние десятилетия находится под жестким контролем доминирующего общества. До начала периода реформ усилия были направлены на то, чтобы поднять его производительность как поставщика мясного и рыбного сырья. Теперь новая цель: сделать оленеводческое хозяйство максимально товарным и открытым для коммерческих связей.
    В ответ на это оленеводы могут выбрать одну из трех стратегий:

• сотрудничество с доминирующим обществом (пассивная адаптация);
• изоляция от доминирующего общества (уход от адаптации);
• попытка тем или иным способом изменить среду взаимодействия с доминирующим обществом (активная адаптация).

    Как показали результаты нашей работы, во всех регионах, кроме тундровых районов ненецкого оленеводства, преобладает пассивная адаптация. В процессе реформ она выражалась в покорном следовании указаниям по переходу оленеводческих совхозов к рыночным отношениям, в которых оленеводы не были заинтересованы. В результате во многих районах Эвенкии, Якутии, Чукотки совхозы были разделены на маленькие хозяйства, руководили которыми, как правило не сами оленеводы, а случайные предприимчивые люди, нередко не имевшие опыта работы в оленеводстве. Лишенные государственной поддержки, рынков сбыта, необходимого производственного и социального обслуживания, такие хозяйства быстро теряли оленей. Во многих местах оленеводство исчезло совсем, в некоторых - хозяйства снова были объединены чтобы сохранить остатки оленей.
    В других местах совхозы были реформированы, но сохранены. Однако и этом случае следование законам рынка в Северо-восточных регионах привело к краху оленеводства, так как по экономическим критериям его эффективность здесь оказалась недостаточной. Как уже было отмечено, прибыль оно приносит только в Мурманской области.
    Активная адаптация встречается редко, и, к тому же, далеко не всегда направлена на сохранение оленеводства. Во некоторых районах коренное население активно включилось в охотничий промысел и рыболовство, которые приносят там значительные денежные доходы. Возможно, что стремление сохранить оленеводство является своеобразной этнической константой, свойственной лишь отдельным этническим общностям.
 На всей изученной территории активность по сохранению оленеводства в значительной степени проявляют лишь немногие группы коренного населения ( тундровые ненцы, отдельные группы эвенков, хантов и северных якутов и др.). О результатах их усилий можно судить по сохранности общего поголовья оленей и развитии личного оленеводства. У других групп личное оленеводство не выживает. Олени, после их приватизации, в большинстве мест были забиты.
    В итоге поголовье домашних оленей более или менее сохранилось лишь в двух случаях: либо там, где сами оленеводы активно поддерживают свои личные небольшие стада (енисейские ненцы, ессейские якуты и, по-видимому, род общин эвенков в южной Якутии). Либо там, где сложившиеся в период совхозной экономики организационные структуры были сохранены в результате политики "здорового консерватизма". Таково положение в Анабарском улусе Республики Саха (Якутия), а также в ряде хозяйств Чукотского автономного округа, в частности в совхозе "имени Первого ревкома Чукотки" (с. Усть-Белая Анадырского района), на Европейском Севере. В некотором смысле, "здоровый консерватизм" руководителей хозяйств аналогичен стратегии "изоляции", отмеченной нами у ненецких оленеводов-частников. В обоих случаях имеет место активное сопротивление разрушительному действию перемен, стремление сохранить прежнюю организацию традиционного хозяйства.
  Фактически в результате системного кризиса во многих регионах Севера России происходит сильный хозяйственный регресс. Чтобы выжить люди вынуждены вернуться к самым примитивным формам хозяйственной активности - потребительскому рыболовству и охоте. Подчеркиваю, что речь идет не о товарном промысле, а добывании пищи на ближайшие дни поблизости от поселка. Многие семьи коренного населения живут уже без чая, хлеба и сахара. В таких критических условиях домашних оленей чаще всего забивают на мясо и съедают.
Особенно сильно кризис проявляется там, где до реформ плановое хозяйство было организовано наиболее эффективно. В этих районах олени были сконцентрированы в крупных и хорошо обеспеченных техникой совхозах. Там применялись многие приемы облегчающие труд, но одновременно снижающие адаптацию. Например, постоянное использование тракторов и вездеходов делало ненужным обучение транспортных оленей, сооружение изгородей в тайге отучало оленей держаться компактными группами на месте выпаса и др. В отличие от традиционного, совхозное оленеводство уже не способно существовать изолированно, без связей с экономикой доминирующего общества. Попытки его реорганизовать в условиях системного кризиса были обречены на неудачу.
    Другая ситуация сложилась в некоторых районах ненецкого оленеводства, где даже в период планового хозяйства сохранялись стойкие традиции частного оленеводства. Там реформы дали импульс к росту частного поголовья оленей.
    Можно предположить, что успех оленеводства в Ямало-Ненецком округе объясняется именно сочетанием двух экономических укладов. Через совхозы, которые сами по себе работают не эффективно, происходит государственная поддержка оленеводства. Частный же сектор обеспечивает рост поголовья оленей. Поэтому на вопрос: какое оленеводство устойчивее частное оленеводство или совхозное? можно ответить - то и другое вместе.
    До последнего времени кочевое оленеводство (особенно чукотское и ненецкое) оставалось своеобразным резерватом, где в наиболее полном объеме сохранялась культурные традиции коренных северных народов. Здесь еще присутствует целостное видение "мира оленеводов тундры", в котором тундра кормит оленя, а олень человека. Традиционные представления об мире тундры имеют иерархический механизм наследования, включающий нижние и верхние "этажи": от простого повторения традиций и обрядов к сознательному пониманию их смысла, а затем к передаче сакральных знаний внутри семьи или рода. В дореформенный период "мир оленеводов тундры" все же сохранялся, занимая определенную "экологическую нишу" в культурной жизни советского общества. Сейчас кризис оленеводства ведет к быстрой утрате нижних "этажей" этой культуры. Теряются знания о традиции у большинства ее носителей, сужается ее база. А после этого элементы культуры доминирующего общества неизбежно заполняют образовавшиеся пробелы (Вахтин, Крупник, 1997).
    Это означает, что однажды утерянное каким-либо из народов кочевое оленеводство уже никогда не может быть восстановлено в полноте своей культурной традиции. В лучшем случае окажется возможной ее частичная реставрация на основе отдельных сохранившихся элементов. Именно так обстоит дело в местах утерянного оленеводства, где сейчас встал вопрос о возможности его возрождения (кеты в Туруханском районе, нганасаны на центральном Таймыре). В недалеком будущем такая же проблема может сложится в Эвенкии, на Чукотке, большей части территории Якутии и других регионах, где пока еще возможен "возврат к истокам".
    В целом полученные материалы позволяют дать ситуации, которая сложилась в оленеводстве народов российского Севера, только пессимистическую оценку. Не исключено, что кризис в будущем распространится на благополучные сейчас регионы ненецкого оленеводства.

Меры по сохранению оленеводства
    Чтобы до некоторой степени улучшить положение можно предложить следующие меры:

    1. Создать новую концепцию оленеводства как этносохраняющей системы традиционного хозяйства на основе которой возможно объединение коренных северных народов. Перестать рассматривать его только как отрасль сельского хозяйства, основной целью которой является производство мяса и получение прибыли.
    2. Значительно повысить роль оленеводов в управлении оленеводством и улучшить механизмы этого управления с учетом традиций коренных северных народов.
    3. Принять законодательные акты по защите этнокультурной среды районов северного оленеводства в целом (под этнокультурной средой понимается совокупность традиционной материальной и духовной культуры всего населения, проживающего на данной территории).
     4. Поддержать "малое оленеводства", в частности, защитить интересы владельцев личных оленей и семейных хозяйств с небольшим поголовьем оленей.
    5. В районах обвального сокращения поголовья оленей усилить адресную материальную помощь семьям оленеводов.
    6. На Европейском и Западно-Сибирском Севере - способствовать развитию рынка оленины и созданию цехов по переработке продукции оленеводства на основе современных технологий.