Текстовые и графические материалы этой страницы опубликованы. При их использовании просьба ссылаться на: Клоков К.Б. Оленеводство и оленеводческие народы Севера России. Часть II. Север Средней Сибири. СПб, 2001.

     Оленеводство эвенков исторически сложилось как транспортное, необходимое, прежде всего, для успешного охотничьего промысла. В пищу мясо домашних оленей, за исключением случаев голода, эвенки не употребляли. Не служил олень и предметом накопления: его нельзя было ни продавать, ни покупать, его только дарили. Потеря оленей не влекла за собой нищеты, как у тундрового населения. Оставшись без оленей, эвенки переставали кочевать и расселялись по берегам рек, занимаясь охотой и рыболовством.
     Зимой, когда оленей использовали как транспорт на охотничьем промысле, каждая семья держала своих оленей раздельно. После промысла несколько хозяйств обычно соединялись для совместного их выпаса. Когда наступал сезон осенне-зимней охоты, охотники со своими оленями снова расходились по тайге.
     В XIX веке среди эвенков выделились отдельные семьи крупных оленеводов, которые обычно передавали часть оленей пешим эвенкам-охотникам. При неудачной охоте эвенки-охотники легко забивали оленей на мясо. На следующий год они нередко снова шли с подарками к родственникам-оленеводам, в надежде получить в качестве ответного подарка новых оленей [6]. Наибольшего развития оленеводство у эвенков достигло к началу ХХ века, но даже и в лучшие времена на одну семью в среднем приходилось не более 50 оленей или по 10 на одного члена семьи [48].
     К приходу советской власти общее поголовье домашних оленей в Эвенкии составило 58 тысяч [49]. Это очень значительная величина, если учесть, что таежное эвенкийское оленеводство было не товарно-мясным, а транспортным. Извоз на оленях, при отсутствии других видов транспорта, был в то время экономически значительно эффективнее, чем разведение оленей на мясо.
     В начале коллективизации (1936 год) в Эвенкии было более 1100 владельцев оленей, имевших 49,8 тыс. оленей. Почти все олени тогда еще находились в частной собственности - колхозные стада только начинали формироваться. На одно зажиточное - "кулацкое" - хозяйство в среднем приходилось по 136 оленей. Всего таких хозяйств было 80, это были кочевые оленеводческие хозяйства.
     Так называемые "середняки" (в их число входили как единоличники, так и члены простейших производственных объединений) имели в среднем по 54 оленя. Середняцких хозяйств было 430. Это были оптимальные по размеру кочевые хозяйства, сочетавшие охотничий промысел с оленеводством как дополнительной отраслью. На долю таких хозяйств приходилась почти половина всего поголовья оленей по округу.
     Еще 580 владельцев, зарегистрированных как "бедняки", имели в среднем по 15 оленей. На самом деле это были нормальные по размеру хозяйства промысловых охотников. Им принадлежала 1/5 часть всего оленьего поголовья.
     Вопрос о том, какое количество оленей является "нормой" для традиционного эвенкийского хозяйства, требует пояснения. По данным А.Е.Амосова [1], в 1920-1930-е годы среди эвенков считалось, что оптимальное число оленей, которое необходимо одному охотнику для успешного промысла, составляет 20 голов. При большем количестве животных охотнику приходится тратить много времени на поиск подходящих пастбищ и на сбор оленей. В среднем на поиски и сбор оленей у охотника уходит от 7 до 33% рабочего времени.
     С другой стороны, как отмечает А.Е.Амосов [1], поголовье в 20 оленей, лучшее с точки зрения эффективности охотничьего промысла, нельзя считать оптимальным для традиционного хозяйства кочевой эвенкийской семьи в целом. Последнее составляет около 50 взрослых оленей для северной части Эвенкии и 30-35 для южной. Хотя владелец стада в 30-50 голов и вынужден отвлекаться от охоты для ухода за стадом, наличие некоторого запаса поголовья страхует его от непредвиденных обстоятельств. В этом случае потеря одного-двух ездовых оленей не ставит его в критическое положение. Он имеет возможность в случае необходимости забить нескольких оленей на мясо, для изготовления одежды, или продать их, если семье срочно оказались нужны деньги. Эвенк, владеющий стадом в 200-300 голов, в основном занят заботой об оленях и охотиться может только попутно.
     С учетом этих соотношений, А.Е.Амосов полагает, что поголовье в 50-60 тысяч оленей, имевшееся в Эвенкии в 1930-е годы, обеспечивало рабочими местами не менее 300 кочевых семей (около 1,5 тысяч человек).
     Преимущественно транспортное направление оленеводство Эвенкии сохраняло до 1960-х годов. Механических средств передвижения в тайге тогда было мало, и колхозы получали большие доходы, перевозя на оленях грузы для многочисленных геологических экспедиций. К середине 1960-х годов общее поголовье оленей в Эвенкии достигло максимума. Затем начался его постепенный спад.

     На рубеже 1960-1970-х годов в Эвенкии было проведено укрупнение хозяйств: из 29 колхозов было сформировано 18 совхозов. При этом была заброшена и постепенно ликвидирована треть мелких национальных поселков (факторий), жители которых были переселены в более крупные. Одновременно были укрупнены - до 800-1200 голов - и стада оленей. Оленеводство приобрело в основном мясное направление.
     С 1985 года в округе был начат эксперимент по организации так называемых оленьих ферм. Предполагалось огородить большую часть пастбищных участков изгородями, а в центре пастбищной территории каждой бригады построить небольшой поселок с теплыми рубленными домами, электричеством, телевизорами, баней, маленьким магазином и медпунктом. Всего планировалось соорудить 2650 км изгородей и построить 10 мини-поселков. Первая такая "ферма" была построена для бригады "Чикта" совхоза "Тутончанский". До конца эти планы не были осуществлены, и в 1990 году эксперимент прекратился. [1]
     Тем не менее, в Эвенкии был накоплен значительный и интересный опыт изгородного содержания оленей, особенно в совхозах "Полигуссовский" и "Суриндинский"[38], где стада держали в "огородах" еще с конца 1960-х годов (Сорин-Чайков Н. Социально-экологический очерк населения и хозяйства подкаменнотунгусских эвенков. НИИЭСХ НЗ РСФСР, 1989 (рукопись)). Первые годы олени находились в изгородях осенью в так называемых осенних огородах. Позднее стали строить также весенние огороды. В 1980-ые годы стада чаще всего содержались в изгородях с апреля по июнь и с августа по ноябрь. При этом некоторые бригадиры огородами почти или даже совсем не пользовались. В других бригадах, напротив, оленей перегоняли из одного огорода в другой в течение почти круглого года.
     Традиционные типы эвенкийских изгородей: "елочкой" (по-эвенкийски - "тыпкома") и "в расщеп" ("лапкима"). Это простые и прочные сооружения из жердей, высотой до 1,6 м. В условиях тайги они могут быть полностью построены из местных материалов, без использования проволоки, гвоздей и скоб. Основной недостаток таких изгородей - недолговечность (средний срок службы - 5-7 лет). При правильно организованном хозяйстве считалось целесообразным использовать более долговечные жердевые изгороди, установленные на столбах, срок службы которых составлял 15-20 лет [31, 16].
     Сооружение изгородей сильно изменило технику выпаса. По мнению стариков-оленеводов, в прошлом олени хорошо знали свои постоянные места выпаса и сами шли по кругу годового маршрута. Привыкнув к изгородям, олени сделались более привязаны к одному месту. В пределах огороженного участка они ходили плотной массой по периметру изгороди, быстро вытаптывая пастбища. Оказавшись вне изгороди, они также держались скученно, боялись пастись небольшими группами. На воле привыкшее к огородам стадо более пугливо: в случае малейшей опасности оно готово, не останавливаясь, пробежать в полном составе большое расстояние. Такие олени хуже ориентируются, сами не возвращаются к стойбищу или на привычные пастбища.
     Другая проблема, возникшая с переходом к выпасу в "огородах", - постоянная нехватка рабочей силы для строительства изгородей. Обычно изгородь в каждой бригаде строилась через год или даже каждый год. На строительстве были заняты по 6-8 человек. Им хватало времени, чтобы соорудить 10-15 км изгороди, тогда как на самом деле нужно было огораживать в 2,5 или 3 раза большую площадь. По этой причине огороженные пастбища уже через год-два вытаптывались, и приходилось городить новые.
     В целом изгороди значительно облегчили работу пастухов. При правильной организации этот метод разведения оленей в условиях эвенкийской тайги весьма перспективен.
     Последний этап эволюции эвенкийского оленеводства был связан с приватизацией оленей и реорганизацией совхозов в фермерские и общинно-родовые хозяйства. Администрация округа ожидала, что эти меры укрепят оленеводческое хозяйство и дадут новый импульс к его развитию. "Эвенку и якуту живется плохо потому, что они не собственники, - сказал в интервью газете "Эвенкийская жизнь" глава администрации Илимпийского района А.А.Яковлев (Почему эвенку плохо. Газета "Эвенкийская жизнь", № 9, 23.01.1992). - Я давно заметил: в оленеводческих бригадах дела складываются хорошо только тогда, когда большинство пастухов имеет в стаде и собственных оленей. Коренное население хочет быть владельцами своих оленей - я проверил".
     Власти надеялись, что смена формы собственности в конце концов должна стабилизировать положение в оленеводстве и дать ему шанс не только на выживание, но и на приумножение. Однако для этого был необходим определенный минимум экономических условий. Так, для существования любого товарного производства должен иметь место платежеспособный спрос на его продукцию. Олени, после приватизации, должны были попасть в руки людей, заинтересованных в развитии оленеводческого хозяйства.
     Фактически все происходило иначе. По данным Управления сельского хозяйства округа, к концу 1992 около половины из сохранившихся в округе 24 тысяч оленей оставалось в совхозах и 6 тысяч - в коллективной собственности акционерного общества Суринда, созданного на базе совхоза "Суриндинский". Остальные олени были переданы фермерским хозяйствам оленеводческо-промыслового направления и родовым общинам. Таких хозяйств в округе тогда насчитывалось 44. Им было выделено 12,1 млн. га оленьих пастбищ в предположении, что они будут заниматься оленеводством. На одно хозяйство приходилось около 30 тыс. га пастбищ и немногим более 100 оленей, а на каждого члена фермерского хозяйства или общины - примерно по 10 оленей.
     Однако более половины созданных хозяйств оленеводством практически не занималось вообще. Их отношение к отрасли выразилось в подаче в земельные комитеты фиктивных справок о приобретении оленей, которые послужили основанием для того, чтобы получить большие площади тайги под пастбища. На самом деле эти территории использовались как охотничьи угодья для промысла соболя. В большинстве фермерских и родовых хозяйств оленей или не было вообще, или они были приобретены "для отвода глаз". В такие хозяйства проникло много "случайных людей", которых интересовало не оленеводство, а промысел соболя. Между тем действительно оленеводческих фермерских хозяйств в округе образовалось очень немного. Настоящие оленеводы не получили возможности заняться своим делом, так как более "пронырливые" люди использовали отпущенные государством на развитие оленеводства средства в своих целях ("Потеряем - не найдем". Интервью с начальником Управления сельского хозяйства округа А.И.Гаюльским. Газета "Эвенкийская жизнь", № 21, 20.03.1993, с.2).
     Если отвлечься от субъективных причин, это означало, что занятие оленеводством после реформ стало экономически невыгодным. Хронические невыплаты заработной платы населению округа привели к тому, что у людей не было денег для покупки такого необходимого и традиционного продукта как мясо оленей. Единственным источником денежного дохода для жителей округа стал промысел соболя, и у владельцев приватизированных оленей была только одна возможность выживания - изменить профиль своей деятельности и перейти от оленеводства к охотничьему промыслу. Не удивительно, что предприимчивые владельцы так и поступили, а непредприимчивые съели своих оленей или забили их на продажу.
     Таким образом, процесс реорганизации оленеводства в Эвенкии с самого начала пошел в неправильном направлении и привел не к его укреплению, а к полному развалу. Не лучше обстояло дело и в совхозах, которые перестали оплачивать как труд оленеводов, так и труд рабочих по строительству и ремонту изгородей. Непроизводительные потери оленей резко возросли, и, несмотря на сокращение планового забоя, поголовье быстро уменьшалось.
     Сыграло свою роль и бедственное положение жителей эвенкийских поселков. Значительная часть животных, по-видимому, была забита для питания голодающих людей, хотя это и не нашло отражения в документах.